Моё понимание предмета "современный танец" основано на соединении актёрского и хореографического искусств.  Долгое время, ещё до поступления на театральный факультет Саратовской государственной консерватории, я занимался параллельно в театральной и множестве танцевальных студий (классической, народной, бальной). Два интересовавших меня предмета практически не пересекались. Предстоял выбор. Оказалось, что те танцевальные направления, с которыми я  был знаком, не могут помочь мне в полной мере выразить многообразие - сломы, хаос, углы, спирали и беспомощность человеческого существования. Они слишком округлы,  только романтичны, только прекрасны. В жизни иначе: и радость бывает глупее, и горе - уродливее. Я ни в коей мере не хочу принизить, тем более поставить под сомнение эти танцевальные направления: их роль, а особенно классического танца, важна и бесспорна (далее вы увидите, что весь мой экзерсис базируется  на этой школе). Я лишь говорю о том, что время не стоит на месте. Меняется человек, меняется одежда,  взаимоотношения и т. д. - а значит, меняется и способ существования актёра на сцене, меняется театр, меняется искусство в целом. И это совсем не значит, что то, что было раньше, плохо, или плохо то, что есть сейчас, - это разные и, на мой взгляд, несравнимые вещи. Вообразите, что сегодня вы пришли в театр, и греческую трагедию вам играют так же, как во времена Эсхила, Софокла и Еврипида. Интересно? С познавательной точки зрения - наверное. А вот тронет ли всё это вас сегодняшних - сомневаюсь. Так происходит и с танцем. Новые направления, по-видимому, и возникают потому, что нужны новые средства выразительности  в новом времени.

        Мой выбор состоялся в пользу драматического искусства. Занимаясь в мастерской заслуженной артистки России, профессора  Р. И. Беляковой, я постигал актёрское ремесло, учился понимать, что  эти знания, не убивающие, а, наоборот, - укрепляющие актёрские способности учеников, - необходимы. Понять, как важно владеть профессией, а не только ждать наития ("вчера пришло, а сегодня ушло"), бывает очень непросто. Когда-нибудь театр становится не только храмом, но и местом твоей работы. Здесь, на факультете, я сам впервые пришёл на занятия по современному танцу. Преподавала нам его Маргарита Владимировна Ликомидова. Это человек, который впервые приоткрыл Саратову завесу, плотно скрывавшую в те времена "джаз" и "модерн"; человек, открывший мне профессию, соединяющую  в себе танец и драматическое искусство. Впервые я находил движения, адекватные моим представлениям о танце, развивающемся по законам драматической роли, где нет конфетной любви и красивости в страдании. Впервые я слышал о том, что в танце можно проживать всё естественно, а не нарочито, строить взаимоотношения по принципам актёрского этюда. Так в моём "багаже" стали появляться давно необходимые мне движения живого человека.

                   Спустя несколько лет волей судьбы я оказался в США в международной школе танца ADF (American Dance Festival). Это стало очень важным событием, во многом изменившим мою жизнь. Я имел возможность с утра до вечера заниматься в нескольких классах у разных педагогов, а после занятий смотреть спектакли различных танцевальных коллективов Америки и других стран. Было непросто, поскольку моих знаний в области современного танца недоставало. Боязнь ошибок, боязнь "отпустить себя" и  довериться природе собственного тела, незнание языка, - вначале повергли меня в шок. Мне хотелось подробно разобраться в каждом движении сразу, хотелось, чтобы педагог скрупулёзно объяснял мне каждое па, а этого-то как раз и  не происходило. Мне казался неправильным такой подход, и я, конечно же, возмущался на одному мне понятном языке. Но постепенно я увлекался, забывал о страхах и, лишённый возможности в полной мере понимать английский язык, учился понимать язык танца. На самом деле педагоги были очень внимательны. Позже, когда  я несколько "освободился" и почувствовал пластику в целом, они шаг за шагом поэтапно открывали мне нюансы. Только потом я понял, как они вели меня, словно ребёнка по ступенькам, - всё выше и выше, легко и увлекательно. Не все спектакли вызывали во мне интерес. Казались невероятно скучными те, в которых актёры, как алхимики, напряжённо изучали только своё тело. Но другие - где были взаимоотношения, где через тело читалась сложнейшая гамма чувств, переживаемых  человеком на моих глазах, - потрясали меня. Я реально видел, на что способна техника танца, соединённая с актёрством, и какие невероятные  горизонты всё это открывает для фантазии.

              Итак, пройдя обучение в ADF  по классам  "модерн"  (M. Haim, L. Jackson, Latsky), "джаз" (C. Carter), "контакт-импровизация" (Lepkoff),  "афро-американский танец" (R. Brown), я возвратился в Россию.